И тут нам превосходно помогают

И тут нам превосходно помогают
Дельцы, чьи души — доллары и ложь,
Льют грязь рекой, карманы набивают —
Тони в дерьме, родная молодёжь!

А жертвы все глотают и глотают,
Ничем святым давно не зажжены,
Глотают и уже не ощущают,
Во что они почти превращены.

Кто придумал на свете такую разницу

Кто придумал на свете такую разницу:
Вот ты входишь в любовь, словно в светлый храм,
А любимая сердце вручает там,
Где какой-нибудь тип, как последний хам,
Этим сердцем почти вытирает задницу.

Я встретил тебя в апреле И потерял в апреле

Я встретил тебя в апреле
И потерял в апреле.
Ты стала ночной капелью и шорохом за окном,
Стала вдоль веток-строчек
Чутким пунктиром точек,
Зеленым пунктиром почек в зареве голубом.

Он столько съел, что трудно даже счесть, И жадностью довел себя до смерти

Он столько съел, что трудно даже счесть,
И жадностью довел себя до смерти,
Однако и в аду он будет есть,
Поэтому остерегайтесь, черти!

© Эпитафия на могиле обжоры

Он в чувствах клялся иногда до слез И мастер был во лжи непревзойденный.

Он в чувствах клялся иногда до слез
И мастер был во лжи непревзойденный.
Но раз при встрече правду произнес
И от испуга умер, потрясенный.

Эпитафия на могиле ловеласа

Она была веселою путаной. Для всех мужчин минутная жена.

Она была веселою путаной.
Для всех мужчин минутная жена.
И лишь отныне, как это ни странно,
Она впервые будет спать одна.

Эпитафия на могиле гулящей женщины

Он так сумел душой доразлагаться, Что в час, когда настал последний срок

Он так сумел душой доразлагаться,
Что в час, когда настал последний срок,
Рассыпался и телом в порошок,
Чем сэкономил близким на кремации.

Эпитафия на могиле циника

Он жаден был, хоть мог купить полцарства. Но как-то простудился сгоряча

Он жаден был, хоть мог купить полцарства.
Но как-то простудился сгоряча
И умер, радуясь, что обманул врача
И не купил ни одного лекарства.

Эпитафия на могиле скупца

Кричать на всех весь день она могла. Но знать бы ей, что смерть не за горами

Кричать на всех весь день она могла.
Но знать бы ей, что смерть не за горами,
То, чтоб успеть побольше сделать зла,
Она б еще скандалила ночами.

Эпитафия на могиле скандалистки

Он крупный пост на службе занимал И путь прошел свой с праведными думами.

Он крупный пост на службе занимал
И путь прошел свой с праведными думами.
Он честным был. Он лжи не признавал
И взяток в жизни никогда не брал,
По крайней мере маленькими суммами.

Эпитафия на могиле честного чиновника

С собой забрать не смог он ничего. Но вид богатства так его тревожил

С собой забрать не смог он ничего.
Но вид богатства так его тревожил.
Что он, обидев бога самого,
От жадности еще три года прожил.

Эпитафия на могиле жадюги

Весь состоя из мелочных обид, Брюзжал он зло, придирчиво и много

Весь состоя из мелочных обид,
Брюзжал он зло, придирчиво и много.
Он и и могиле, говорят, ворчит,
Но этого не слышно, слава богу!

Эпитафия на могиле брюзги

Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться…

Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено — и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…
Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…
Вот так и вьётся эта канитель —
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.