Расхожие игрушки — это, по сути, мир взрослых в миниатюре. Ничто так не раздражает, как беспредметный героизм

Расхожие игрушки — это, по сути, мир взрослых в миниатюре. Ничто так не раздражает, как беспредметный героизм.

Произведение всегда догматично, ибо язык всегда утвердителен, даже тогда, и тогда в особенности, когда он окружает себя туманом риторических оговорок

Произведение всегда догматично, ибо язык всегда утвердителен, даже тогда, и тогда в особенности, когда он окружает себя туманом риторических оговорок.

Правдоподобие вовсе не обязательно соответствует реальному бывшему или тому, что бывает по необходимости, оно всего-навсего соответствует тому, что полагает возможным публика

Правдоподобие вовсе не обязательно соответствует реальному бывшему или тому, что бывает по необходимости, оно всего-навсего соответствует тому, что полагает возможным публика и что может весьма отличаться как от исторической реальности, так и от научной возможности.

Пока литература твердо идет вперед, зная при этом, что за ней следуют, — тогда за спиной у нее реальность, и литература понемногу вытягивает ее из тьмы неназванного

Пока литература твердо идет вперед, зная при этом, что за ней следуют, — тогда за спиной у нее реальность, и литература понемногу вытягивает ее из тьмы неназванного, заставляет ее дышать, двигаться, жить, направляясь к ясности смысла; но стоит ей оглянуться на предмет своей любви, как в руках у нее остается лишь названный, то есть мертвый, смысл. «Плохая» литература (литература «со спокойной совестью») обходится завершенными смыслами, «хорошая» литература, напротив, ведет с искушающим ее смыслом открытую борьбу.

Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя

Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя.

Любой из нас может подтвердить, что удовольствие от текста переменчиво: нет никакой гарантии, что тот же самый текст сможет доставить нам удовольствие во второй раз

Любой из нас может подтвердить, что удовольствие от текста переменчиво: нет никакой гарантии, что тот же самый текст сможет доставить нам удовольствие во второй раз.

Литература — это вопрошающий ответ и ответствующий вопрос. Никто в наши дни, независимо от избранной им философии, не думает оспаривать пользу эрудиции

Литература — это вопрошающий ответ и ответствующий вопрос. Никто в наши дни, независимо от избранной им философии, не думает оспаривать пользу эрудиции, необходимость исторической точности и ценность тщательного анализа литературных обстоятельств».

Критик с самого начала не встречает на своем пути никаких запретов — только требования, а в дальнейшем и сопротивление материала

Критик с самого начала не встречает на своем пути никаких запретов — только требования, а в дальнейшем и сопротивление материала.

Иезуитская мораль: можете отступать от морали своего удела, но ни в коем случае не от догмы, на которой она зиждется

Иезуитская мораль: можете отступать от морали своего удела, но ни в коем случае не от догмы, на которой она зиждется.

Живое начало текста (без которого, вообще говоря, текст попросту невозможен) — это его воля к наслаждению

Живое начало текста (без которого, вообще говоря, текст попросту невозможен) — это его воля к наслаждению.

Если я решился судить о тексте в соответствии с критерием удовольствия, то мне уже не дано заявить: этот текст хорош, а этот дурен

Если я решился судить о тексте в соответствии с критерием удовольствия, то мне уже не дано заявить: этот текст хорош, а этот дурен.

Если о чем-либо рассказывается ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность — то голос отрывается от своего источника, для автора наступает смерть

Если о чем-либо рассказывается ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность — то голос отрывается от своего источника, для автора наступает смерть.

Все, к чему только прикасается язык, — философия, гуманитарные науки, литература — в определенном смысле оказывается заново поставлено под вопрос

Все, к чему только прикасается язык, — философия, гуманитарные науки, литература — в определенном смысле оказывается заново поставлено под вопрос.