Будем бояться смерти не в час опасности, а когда нам ничего не грозит: пусть человек до конца останется человеком

Будем бояться смерти не в час опасности, а когда нам ничего не грозит: пусть человек до конца останется человеком.

Мы стираем наше прошлое настоящим, надеясь, что следующее мгновение будет еще более грустным, трагичным и страшным

Мы стираем наше прошлое настоящим, надеясь, что следующее мгновение будет еще более грустным, трагичным и страшным.

Благородство и подлость, отвага и страх — все с рожденья заложено в наших телах

Благородство и подлость, отвага и страх —
Все с рожденья заложено в наших телах.

Когда человек изо всех сил выискивает средства заставить других бояться его, он прежде всего достигает того, что его начинают ненавидеть

Когда человек изо всех сил выискивает средства заставить других бояться его, он прежде всего достигает того, что его начинают ненавидеть.

Не ясно ли всякому, что природа наша требует лишь одного — чтобы тело не ощущало страданий и чтобы мы могли наслаждаться размышлениями и приятными ощущениями, не зная страха и тревог

Не ясно ли всякому, что природа наша требует лишь одного — чтобы тело не ощущало страданий и чтобы мы могли наслаждаться размышлениями и приятными ощущениями, не зная страха и тревог?

Тот, кто избирает себе путь, должен отрешиться от страха. Должен обладать достаточной отвагой, чтобы совершать шаги ложные и опрометчивые. Поражения, разочарования, неудачи суть орудия, с помощью которых Бог указывает нам путь

Тот, кто избирает себе путь, должен отрешиться от страха. Должен обладать достаточной отвагой, чтобы совершать шаги ложные и опрометчивые. Поражения, разочарования, неудачи суть орудия, с помощью которых Бог указывает нам путь.

Первая обязанность человека — преодолеть страх. Пока у человека трясутся поджилки, его действия останутся рабскими

Первая обязанность человека — преодолеть страх. Пока у человека трясутся поджилки, его действия останутся рабскими.

Страх может убить преступление, но он также убивает добродетель. Кто не смеет думать, смеет лишь пресмыкаться

Страх может убить преступление, но он также убивает добродетель. Кто не смеет думать, смеет лишь пресмыкаться.